главная страница все статьи WW1

история отряда фотоальбом варианты окраски

Виктор Куликов (Москва)

Первый корпусный в боях за Родину


Штабс-капитан Христофор Пруссис (первый слева) перед "Фарманом-XVI" из состава 1-го као, Санкт-Петербург, июль 1914 г.

Первый корпусный авиаотряд был сформирован в 1913 г. в период становления русской военной авиации. Первоначально он вошел в состав 1-й авиароты и перед началом войны дислоцировался в Санкт-Петербурге. С объявлением мобилизации 18 июля 1914 г. (здесь и далее все даты приведены по юлианскому календарю) подразделение было выведено из состава 1-й авиароты, преобразовано в отдельную часть и под командованием начальника военного летчика штабс-капитана Христофора Пруссиса начало подготовку к отправке на фронт. Личный состав состоял из семи офицеров и 124 солдат. Все имущество разместилось на 33 повозках, помимо которых имелись также легковой автомобиль и грузовик "Заурер". Для транспортировки по железной дороге бипланы - "Фарман-ХХII" пришлось разобрать. Платформы с укрепленными и укрытыми брезентом самолетами откатили ранним утром 27 июля на Варшавский вокзал Санкт-Петербурга.

В тот же день личный состав отряда был выстроен на аэродроме, офицеры и солдаты выслушали последние напутствия командования, а так же молебен "о даровании православному воинству победы над супостатом", и вечером состав из 42 вагонов отправился в сторону фронта по Варшавской железной дороге.

Ехали не слишком быстро, часами простаивая на узловых станциях и пропуская вперед пехоту и артиллерию. Только ночью 1 августа отряд прибыл в Варшаву, где и разгрузился за три часа. В качестве временной базы отряда стало Мокотово поле, куда к вечеру прилетели летчики. Неизбежная неразбериха начала мобилизации и традиционный русский бардак привели к тому, что самолет поручика Ивана Хризосколео был обстрелян своими войсками. 2 августа отряд передислоцировался в крепость Новогеоргиевск. Новый аэродром, по воспоминаниям летчиков, представлял собой " большое поле. ангары на нем были выкрашены в защитный цвет. ровно как и аэропланы ". Служебные постройки располагались в находившемся рядом сосновом лесу.

4 августа стало знаменательным событием - в этот день поручик Феликс Верницкий совершил первый полет на фронте, отправившись на "Фармане" с целью установления связи штаба крепости с передовыми частями. На следующий день на аэродром крепости прибыл авиаотряд Гвардейского корпуса под командованием военного летчика капитана Павла Голубова, его самолеты пришлось разместить в палатках, так как в ангарах уже не было места.

Тем временем 1-й корпус с боями продвигался вперед, и приданный ему 1-й корпусный авиаотряд получил приказ перебазироваться в Цеханов. 10 августа летчики вылетели на разведку, а на следующий день отряд перелетел в Зольдау. В течение последующих трех суток экипажи продолжали вести разведку в районе Млава-Зольдау-Нейденбург в интересах коменданта Новогеоргиевской крепости, вылетая по два-три раза в день.

"Экскурсии" за линию фронта вскоре выявили недостатки французских "фарманов". Летчики справедливо указывали, что " аппараты очень тихоходны по сравнению с немецкими и годятся только для связи между штабами, но не для разведки. Они выслужили срок и не могут подняться выше 2000 м ". 14 августа получив подкрепления и произведя перегруппировку кайзеровские войска перешли в контрнаступление и вскоре прорвали русские позиции. По стечению обстоятельств аэродром авиаотряда оказался на пути немецкого клина, и нашим летчикам пришлось улетать, когда разрывы шрапнели и осколочно-фугасных гранат уже накрывали летное поле.

Вылетевшие на разведку 19 августа экипажи обнаружили сосредоточение больших сил неприятеля в районе Лилово, и на основании этих данных 25 августа русское командование нанесло контрудар по вклинившимся неприятельским силам, который, правда, имел лишь частичный успех. Необходимо отметить, что несмотря на тихоходность "фарманы" все же отличались довольно высокой живучестью к боевым повреждениям. Например, в ходе выполнения разведывательного вылета 30 августа над Яновым был обстрелян "Фарман" начальника отряда штабс-капитана Пруссиса, осколками шрапнели были пробиты сиденье и пятый цилиндр мотора, однако летчику удалось благополучно вернуться на свой аэродром.

Сентябрь принес дожди. Самолеты стояли без палаток, так как в них они сохли хуже. Погодные условия мало располагали к выполнению полетов, и командование направило поручиков Ивана Хризосколео и Николая Воеводского в московскую авиашколу для переучивания на "Мораны", что сократило количество пилотов в отряде до четырех.

Несмотря на осеннюю распутицу немецкое наступление хотя и медленно, но продолжалось. Русские войска с тяжелыми боями отходили на восток. Авиаотряд отступал вместе со штабом 1-го корпуса и 25 сентября прибыл в Варшаву, откуда двумя месяцами ранее начался его боевой путь. Здесь произвели смотр личного состава, вооружения и имущества. Его результаты были неутешительны: все самолеты оказались сильно изношенными и непригодными к дальнейшей боевой работе. Аэропланы разобрали и отправили в Петроград, вместе с ними уехали военные летчики штабс-капитан Михаил Никифоров, поручики Феликс Верницкий и Владимир Фирсов. На этом первый этап боевой работы отряда закончился, отряд был отправлен в тыл на перевооружение новыми самолетами, а летчики - на переучивание и приемку новых самолетов.


Русский "Фарман-XX".

Однако отпраздновать в тылу Рождество и Новый Год командование не дало. В конце 1914 г. недоукомплектованный матчастью авиаотряд был вновь отправлен на фронт под Варшаву. Поскольку самолетов не хватало, то его вооружение представляло собой "сборную солянку" из аэропланов разных типов: "Фарман-ХХ" (№ 167 * ), "Фарман-ХХII" (№№ 722 и 850) и пару "Моранов-Ж" (№№ 197 и 242). В начале 1915 г. отряд получил "Моран-Солнье" тип L (№ 136) французского производства и "Депердюссен" (№ 32), построенный на авиазаводе Лебедева, а кроме этого два немецких трофейных самолета "Альбатрос" и "Эйлер" с двигателями "Мерседес" мощностью по 100 л.с.

* При подготовке данной статьи автор не стал специально разбираться были ли упоминаемые им аэропланы импортными, или же построенными на российских заводах. Для французских машин приведены серийные номера, которые в оригинале начинались с абревиатуры фирмы-разработчика самолета. В России подобной "военной" системы обозначений не существовало, поэтому для аэропланов отечественной постройки даются заводские номера. ( Прим ред. )

Относительно эксплуатации немецких машин начальник отряда штабс-капитан Пруссис в рапорте от 01.02.15 сообщал: " Практика показала, что несмотря на высокие качества немецких аэропланов пользование ими не дает тех результатов, которые они могли бы дать при наличии у нас запасных... частей и лучшей постановки дела на наших авиазаводах. Самолеты быстро выходили из строя из-за интенсивной боевой работы, аварий и эксплуатации в полевых условиях ". И действительно, в апреле 1915 г. у "Эйлера" при возвращении из боевого задания отказал двигатель, и пилотировавший его поручик Самарин " упал с в высоты 1015 м ". Опытному пилоту удалось спланировать, но при посадке самолет скапотировал, и, хотя экипаж остался цел, машина была полностью разбита и восстановлению не подлежала.

Весна, как впрочем и осень, а то время мало благоприятствовали выполнению полетов. Не вовремя раскисший или подмороженный грунт аэродрома, неустойчивая температура и влажность порой оказывались губительнее зенитного огня и вражеских истребителей. Достаточно сказать, что в том же месяце из-за поломок были списаны три "Морана-Ж" и два "Фармана".

В марте 1915 г. отряд базировался на аэродроме под г. Гродиск. Летчики летали на разведку района Сохачев-Лович-Скерневице-Хирадов, они выполняли фотографирование и бомбометание, корректировку огня артиллерии и полеты для связи. Интенсивная боевая деятельность и низкое качество горючесмазочных материалов вызывали быстрый износ двигателей, которые к осени начали частенько отказывать прямо в воздухе, срывая боевые задания, что иногда оканчивались трагически. Так например, 19 марта 1915 г. из вылета на разведку не вернулись военный летчик начальник отряда штабс-капитан Михаил Никифоров и наблюдатель штабс-капитан фон Страутинг. Розыски пропавших не дали никаких результатов. По косвенным свидетельствам штаба 2-й армии их самолет совершил вынужденную посадку из-за остановки мотора, и летчики попали в плен.


"Моран-Ж".

Весной на вооружение поступили так называемые " зажигательные снаряды для выжигания хлебных полей на территории противника ". Они имели разную конструкцию и "начинку", пилотам предстояло в боевых условиях определить эффективность боеприпасов той или иной системы. Полеты выполняли военные летчики Самарин, Иньков и начальник отряда Пруссис. Испытания показали, что зажигательные стрелы Гэра несмотря на то, что " ударялись правильно, не загорались. Снаряды бутылочного типа загорались каждый раз и через малый промежуток времени взрывались ".

В июне и июле в связи с отступлением русских войск отряд был переведен сначала в Варшаву, где вошел наряду с другими авиаотрядами в воздушную оборону города, а затем в Минск. Помимо полетов по воздушной обороне Варшавы летчики отряда совершали разведки в прифронтовой полосе. В течение августа отряд неоднократно менял место базирования, отходя с отступающими войсками и продолжая вести воздушную разведку по заданию штаба 2-й армии.

К середине 1915 г. отряд был перевооружен самолетами "Моран-Солнье" тип L ("Парасоль"). Этот двухместный разведчик был оснащен приспособлением для бомбометания - так называемым бомбометательным прибором, представляющим собой деревянный ящик-кассету устанавливаемую по обе стороны фюзеляжа вдоль кабины летчика и наблюдателя. Общая полезная нагрузка самолета достигала 275 кг что позволяло при мощности мотора "Гном" в 80 л.с., развивать до 118 км/час. Однако приборное оборудование продолжало оставаться более чем скромным: в кабине имелись лишь счетчик оборотов двигателя, два картодержателя, да компас. Для борьбы с воздушным противником наблюдатель брал в полет карабин или длинноствольный артиллерийский пистолет "Маузер" с кобурой-прикладом, а позже - ружье-пулемет (ручной пулемет) "Мадсен", с обоймой на 25 патронов. Однако эти автоматические ружья были большим дефицитом, о чем свидетельствует телеграмма начальника отряда штабс-капитана Фирсова в июле 1915 г.: " ...необходимо иметь хотя бы одно ружье-пулемет в отряде ". К этому времени на вооружении отряда сохранился также один "Фарман-ХХII", но он был настолько изношен, что использовался только для связи с вышестоящими штабами.

Интенсивная эксплуатация и низкое качество горюче-смазочных материалов приводило к быстрому износу моторов. Хронически нехватало поршневых колец, золотников, поршней, магнето, карбюраторов и фильтров. Последние приходилось промывать после каждого вылета. С приходом осени дополнительные неприятности начала приносить сырость. Как не укутывали механики на стоянках чехлами моторы, при запуске те начинали судорожно кашлять и хлюпать, выплевывая из цилиндров воду, словно больные туберкулезом. В результате отказы двигателей в полете стали скорее нормой, нежели исключением. Например, 1 октября "обрезало" мотор на самолете, пилотируемом экипажем в составе военного летчика штабс-капитана Константина Самарина и наблюдателя поручика Андрея Троицкого. Авиаторы совершили вынужденную посадку на болото и перевернулись. Летчики остались живы, но самолет был разбит. В тот же день на "Моране" поручика Константина Самарина и наблюдателя подпоручика Ереминского после набора высоты 2100 м из-за прекращения подачи бензина остановился мотор. Аэродром был буквально под ними и летчики приземлились на летное поле. Однако при вынужденной посадке оказался поломан винт и погнут капот мотора. Через два дня такое же происшествие произошло с летчиком прапорщиком Томсоном и механиком Колосниковым у местечка Родашневичи. Их вынужденная посадка окончилась также поломкой самолета.

В октябре базой отряда стал аэродром в Молодечно, отсюда летчики отряда вели разведку района Сморгонь-Вишнев-Мядзиоль-Кобыльники-Свирь-Вилейка. В местечке Кобыльники располагался немецкий аэродром, на который совершил налет военный летчик сотник Федор Зверев и наблюдатель корнет Федоров. 2 ноября они сбросили четыре пудовых (по 16 кг) бомбы.

В конце декабря 1915 г. все летчики отряда были приведены в повышенную боевую готовность и 30 декабря вылетели для охраны места Высочайшего Смотра в районе Молодечно-Вилейка. Летчики получили задачу не допустить любой ценой в этот район воздушного противника. Сильные морозы оказались лучшим защитником от неприятельских самолетов, которые так и не появились над местом парада. Зато русским летчикам пришлось приложить немало усилий, чтобы выполнить поставленную задачу: из-за замерзания воды в карбюраторе совершили вынужденную посадку экипажи в составе поручика Витмана и поручика Троицкого, штабс-капитана Самарина и поручика Ивашинцова, все летчики получили обморожение лица и рук.

Боевая работа 1-го корпусного авиаотряда в 1916 г. продолжалась в прежнем объеме; это были вылеты на разведку, бомбометание и фотографирование неприятельских позиций, корректировка артиллерийского огня. 22 января был совершен групповой налет на местечко Душбровляны, где накануне разведка обнаружила скопление войск противника. Три самолета "Моран-Парасоль", пилотируемые летчиками поручиком Витман, сотником Зверевым и прапорщиком Томсоном для увеличения бомбовой нагрузки вылетели без наблюдателей, что осложнило бы ситуацию в случае столкновения с воздушным противником, но зато позволило поднять до полуторасот килограммов бомб каждому из самолетов. Насколько удачным оказался налет, сказать трудно, но по докладам пилотов противник почти не стрелял по самолетам, а " бомбы ложились хорошо, поднимая фонтаны огня и снега. Пехота и конные артиллерийские запряжки противника были приведены в полнейшее расстройство. Последние, испуганные шумом моторов и двигателей, понеслись в разные стороны, переворачивая орудия и калеча попадавшихся на пути людей... "

Между тем изношенность матчасти ощущалась все сильнее. В результате, моторы выдавали в лучшем случае 70% мощности, на которую были рассчитанны, а это порой вызывало трагикомичные ситуации. Например, однажды был вынужден вернуться из разведки штабс-капитан Самарин. Как оказалось, набирая боевую высоту (около 2000 м), он заметил, что самолет все медленнее движется. Наконец, несмотря на дачу "полного газа", аэроплан попросту завис в воздухе, бессильно молотя холодный встречный поток воздуха пропеллером и почти не продвигаясь вперед. Спустя полчаса пилот убедился, что находится постоянно над одним и тем же районом и почел за благо развернуться и приземлиться на своем аэродроме...


Экипаж "Парасоля" докладывает командиру отряда штабс-капитану Владимиру Фирсову о результатах разведки, весна 1916 г.

К началу 1916 г. в арсеналах всех воевавших держав повился новый вид оружия, позднее отнесенный к разряду "массового поражения" - отравляющие газы. В феврале того же года отряд получил для испытаний "газовые бомбы". Однако испытания их показали небольшую эффективность этого вида оружия в отличие от соответствующих артиллерийских боеприпасов. В частности, в приказе № 65 от 05.03.16 г. записано, что в этот день входе вылета на разведку экипаж в составе летчика сотника Зверева и наблюдателя штабс-капитана Троицкого сбросил четыре газовых бомбы. При падении на землю они " дают небольшое газовое облако, которое сносится ветром, а его направление у земли часто невозможно правильно определить с самолета ". Было сочтено, что газовые бомбы " более эффективны при бомбометании с большого количества самолетов по скоплениям живой силы противника с малых высот ".


Офицеры 1-го као на отдыхе, лето 1916 г

Действия экипажей 1-го корпусного авиаотряда доставляли немало хлопот немцам, и те неоднократно пытались разгромить аэродром базирования. Так, 7 июня неприятельские самолеты, появившиеся над аэродромом в 6 часов утра, сбросили бомбы на стоянки, но существенного вреда не нанесли. Наши летчики, в свою очередь, неоднократно поднимались в воздух для преследования неприятельских аэропланов, о появлении которых сообщали посты воздушного наблюдения. Так, 23 августа летчик прапорщик Розенфельд и наблюдатель подпоручик Гринев на самолете "Моран-Парасоль" (№ 487) атаковали неприятельский самолет над деревней Подстарины. Немецкий истребитель перехватил инициативу, имея явные преимущества перед русским разведчиком в скорости, маневренности и вооружении. Он атаковал сзади и немного выше, открыв огонь с дистанции 100 м. Наблюдатель Гринев отстреливался из автоматического ружья"Мадсен", выпустив всю обойму в 25 патронов. После атаки "Альбатрос" сделал крутой вираж, чтобы снова зайти сзади, но прапорщик Розенфельд смог выйти в лобовую атаку, отважно повернув "Моран" навстречу противнику. Пилот "Альбатроса", пользуясь превосходством своей машины, постоянно старался быть выше нашего самолета. Тем временем подпоручик Гринев выпустил по противнику еще одну обойму и, видимо, не без успеха, так как во время третьей атаки инициатива в ведении боя перешла уже к нашему экипажу. Прапорщик Розенфельд атаковал "Альбатрос" спереди сбоку, это позволило подпоручику Гриневу вести прицельный огонь. Последний выпустил по "Альбатросу" две обоймы, после чего тот круто повернул назад и стал снижаться в направлении местечка Старая Мышь, очевидно, получив серьезные повреждения. Из-за малой скорости самолета "Моран-Парасоль" и отсутствия патронов преследование пришлось прекратить. Недостаток скорости двухместных разведчиков "Моран-Парасоль" и "Ньюпор-Х" был частой причиной того, что неприятельские самолеты, обладая большей скоростью, уклонялись от боя и уходили от преследования. Поэтому значительным событием было получение в конце октября из 4-го авиапарка одноместного истребителя "Ньюпор-ХI" (№ 1033) с мотором "Рон" мощностью 80 л.с. с несинхронным пулеметом "Кольт", расположеным на верхнем крыле.


Авиаторы позируют с каркасом оперения "Альбатроса" C.III, сожженного своим экипажем 1 октября 1916 г. после вынужденной посадки на русской территории.

В тоже время некоторые разведывательные самолеты отряда стали оснащаться для корректировки огня артиллерии легкими самолетными радиостанциями типа I АЭ.1 образца 1916 г. Длина антенны, выпускаемой с самолета в воздухе, достигала 40-80 м. Весь ноябрь летчики отряда помимо боевых вылетов совершали пробные полеты, испытывая работу наземной радиостанции и радиопередатчиков, установленных на самолетах. Практическими полетами по радиотелеграфному корректированию огня артиллерии руководил летчик-наблюдатель штабс-капитан Зеленин, назначенный заведующим радиотелеграфной частью отряда. Результаты испытаний нового оборудования были неоднозначны: с одной стороны увеличилась дальность и оперативность передаваемой информации, с другой - капризная работа передатчика, особенно в зимнее время, и частые отказы в работе приносили летчикам немало хлопот.

Второй год войны не устранил старые и принес новые проблемы для русской авиации: к недостатку моторов, самолетов и запасных частей прибавился дефицит летных кадров. В условиях возросших потерь личного состава, расширения роли авиации в боевых действиях, ее количественного и качественного роста особенно острой стала проблема подготовки летных кадров. Если раньше этот недостаток покрывался в основном за счет офицерского корпуса, то с 1915 г. стал возрастать прием в военные авиашколы нижних чинов - солдат и унтер-офицеров. В советской литературе этой социальной прослойке придается гипертрофированное значение из-за так называемого пролетарского происхождения. С другой стороны, офицеры, поскольку основная их масса сохранила верность присяге и не перешла на службу Красной армии, рассматривались едвали не как изменники Родины. Таким образом у читателей сознательно формировался стереотип простого летчика-солдата, который хорошо и часто летал, досконально знал самолет и мотор, не брезговал запачкать руки в масле и бензине, выполнял самую низкоквалифицированную работу и успевал благодаря своей высокой политической сознательности вести агитационную работу по распространению "революционных идей". А вот какую объективную оценку деятельности этой пролетарской "касты" дает выписка из приказа по 1 авиаотряду №362 от 27.12.16 г. " ...нижние чины весьма слабо тренированы в полетах, а учить их в отряде некогда, да и много поломок, просьба таких на фронт не направлять, они обладают повышенным самомнением, уклоняются от строевых занятий, поверок, обособляются от других нижних чинов отряда (мотористов, механиков, солдат), проявляют полное безучастие к работе в ангарах и мастерских отряда даже при ремонте и сборке их аппаратов ".

Очередная военная зима вновь принесла рост небоевых потерь. Плохая видимость стала причиной гибели младшего унтер-офицера Щеглова и прапорщика Харченко. 14 января 1917г. при заходе на посадку к юго-западу от деревни Кучки пилот не заметил воздушную телеграфную линию, за которую и задел колесами их "Моран-Парасоль" (№ 311).

В феврале того же года на вооружение отряда поступили два двухместных разведчика "Анатра тип Д" (№№ 460 и 475) с двигателями "Гном-Моносупап" мощностью 100 л.с. 3 марта в отряде произошло знаменательное событие - летчики прапорщик Томсон на самолете "Ньюпор-ХI" (№ 1132) и прапорщик Розенфельд на истребителе того же типа (№ 1033) сбили германский самолет, который упал в нашем расположении около фольварка Залесье. Вот некоторые подробности этого воздушного боя: немецкий самолет был замечен по разрывам снарядов зенитной артиллерии над станцией Залесье. Первым его атаковал прапорщик Томсон, после чего немец повернул на север и стал уходить в сторону фронта. Над деревней Сукневичи навстречу ему летел прапорщик Розенфельд. Вражеский самолет оказался между нашими истребителями и был атакован прапорщиком Розенфельдом сверху-слева, а прапорщиком Томсоном снизу-справа. После первых же выстрелов немецкая машина видимо получила сильные повреждения и стала круто снижаться на свою территорию, но затем сорвалась в штопор и упала к юго-востоку от фольварка Залесье. Прапорщик Розенфельд продолжил дежурство в воздухе, а прапорщик Томсон опустился рядом с разбившимся немецким самолетом. Он детально осмотрел разбитый самолет и убитых летчиков, отдал последние почести погибшим и вернулся на свой аэродром. Бой происходил на высоте 2200 м, летчики выпустили по противнику около 300 патронов. За этот воздушный бой прапорщики Томсон и Розенфельд были награждены орденами "Святого Георгия" 4-й степени.

       
Прапорщик Томсон и его жертва - германский пилот, погибший в воздушном бою 3 марта 1917 г.

В конце марта 1917 года 1-й корпусный авиаотряд выбыл из состава 2-го Кавказского армейского корпуса и был отправлен на переформирование в Минск. Командование Западного фронта приняло решение сформировать боевую авиагруппу в составе 1-го, 11-го и 22-го корпусных авиаотрядов для борьбы с воздушным противником. Авиагруппа получила на вооружение французские истребители "Ньюпор", и приказом по Управлению инспекции авиации армий Западного фронта №43 от 28.03.17 г. ей было присвоено наименование 3-й боевой авиагруппы (3-й БАГ). Часть летчиков и самолетов 1-го корпусного авиаотряда была переведена в 5-й и 7-й Сибирские корпусные авиаотряды, на освободившиеся вакансии были приняты летчики-истребители. Пройдя переучивание и укомплектование личным составом и самолетами, авиагруппа в мае 1917г. прибыла на фронт.

Начало боевой работы омрачилось гибелью в воздушном бою 4 июня 1917 г. летчика подпрапорщика Изегова и наблюдателя подпоручика Филина, которые, вылетев на патрулирование, были атакованы над Борунами немецким истребителем-монопланом "Фоккер E.III", После третьей атаки их "Ньюпор-ХII" (№ 1046) был сбит и упал вблизи деревни Кунавы между первой и второй линиями наших окопов. Эта потеря не была последней. Почти через месяц при перелете из одного отряда в другой сорвался в штопор и разбился на самолете "Ньюпор-ХXI" (№ 1294) военный летчик поручик Гринев, который скончался через несколько дней в лазарете.

Несмотря на серьезные потери летчики 1-го корпусного авиаотряда вели активную боевую работу. Например, в июле пять летчиков отряда совершили 66 полетов на преследование противника и провели десятки воздушных боев. В августе на вооружении отряда находились истребители "Ньюпор-XVII" (№№ 2174, 2799, 2584, 4185), "Ньюпор-XXI" (№ 1190), "Нюпор-XXIII" (№№ 2632, 2608) и "СПАД-VII" (№ 1503). Это был полноценный истребительный авиаотряд, ведущий активную воздушную борьбу в составе боевой авиагруппы. Летчики приобрели опыт по ведению воздушных боев по одиночке и в группе, освоили современные истребители, молодая авиагруппа имела неплохие перспективы на будущее, поскольку дефицит запчастей двигателей и самолетов благодаря союзным поставкам и работе отечественных заводов уже уходил в прошлое. Однако все надежды были перечеркнуты революционным брожением и разложением русской армии изнутри.

Осенью 1917 г. армии Западного фронта стали отступать под натиском немецких войск, с каждым месяцем летчики отряда все реже и реже вылетали на боевые задания. Так, в октябре они совершили 25 полетов, большинство из которых были перелетами на новое место базирования при отступлении наших войск. После Октябрьского переворота в Петрограде, возникла реальная угроза жизни офицерам, так как власть в отряде захватил революционный комитет. Офицеры увольнялись в отпуск, убывали в командировку на переучивание в военные авиашколы или на учебу в академию. Боевые полеты практически прекратились в ноябре, и отряд в составе 3-й авиагруппы был эвакуирован в тыловой Смоленск. При эвакуации из-за хаоса, паники и отсутствия горючего не удалось спасти некоторые самолеты, которые были захвачены немецкими войсками.

Так бесславно закончился боевой путь 1-го корпусного авиаотряда. То, что не могли сделать за три года ожесточенной борьбы немецкие летчики в воздушной войне на Восточном фронте, удалось осуществить большевикам, нанесшим предательский удар в спину русской армии и России. Однако это нисколько не умаляет заслуг и подвигов летчиков и наблюдателей, которые достойно прошли трудными воздушными дорогами войны.


"Спад"-7 сер.№ S1471 - один из истребителей 1-го као, захваченных германскими войсками в ноябре 1917 г.
написать автору


выкуп загородных домов