главная страница все статьи WW1

Виктор Куликов (Москва)

15-й корпусной на фронтах Первой Мировой

Восточно-Прусская операция

15-й корпусной авиационный отряд (као), сформированный в 1913 г., перед началом Первой Мировой войны находился под Варшавой в составе 2-й авиароты.

Это была типичная авиационная часть русской армии. Костяк составляли летчики-офицеры: штабс-капитан Вальницкий Анатолий Иосифович (командир отряда), младшие офицеры поручики Бирко Александр Михайлович, Котов Александр Васильевич, Чехутов Иван Аникиевич, Кульвинский Александр Иосифович и Машерек Константин. Кроме них, в отряде числился один офицер-наблюдатель - подпоручик Мамаев и летчики из нижних чинов - старшие унтер-офицеры Чистоклетов и Мениченко. В команду отряда входили также 92 нижних чина - мотористы, шоферы, обозные и т.д.

Вооружение части состояло из шести монопланов "Ньюпор"-4, 16 драгунских винтовок, 6 маузеров и 4 наганов. Транспортными средствами 15-й као располагал весьма скромными: грузовым автомобилем "Заурер", мотоциклом и 62 лошадьми (обозными и верховыми для господ офицеров) с повозками для авиационного и другого имущества. В составе обоза, выступившего из Варшавы на фронт, были две параконные повозки с овсом (двухдневный запас), три повозки для транспортировки аэропланов; 16 параконных подвод, одна походная кухня, 6 двуколок для перевозки бензина (своеобразные "бензовозы" на конной тяге), а также 2 офицерских повозки. Для питания личного состава были получены с интендантского склада 5 ящиков консервов и парная повозка, полная сухарей. Из 2-й авиароты отряд получил 100 пудов "легкого" и 40 пудов "тяжелого" бензина, 30 пудов касторового масла, два запасных крыла и 3 запасных мотора.

Еще 18 июля стало известно о мобилизации, но офицального извещения от командира 2-й авиароты не было. Командир 15-го као своим приказом перевел отряд из казарм в местечке Воля на Мокотовский аэродром в Варшаве. Через два дня поручик Кульвинский по поручению генерала Орановского вылетел на разведку в район Кутно-Гостынин для проверки слухов о появлении значительных сил немцев. В полете авиатор обнаружил лишь немногочисленные разъезды противника и страсти улеглись.

Погрузка 15-го као в эшелон длилась более суток и вечером 23 июля поезд отправился из Варшавы до станции Малкин. Отряд получил приказ прибыть в Замбров Ломжинской губернии в распоряжение командира 15-го армейского корпуса. От Малкина до Замброва было 40 верст и Вальницкий уговорил начальника военных сообщений разрешить отряду доехать до станции Чижев, расположенной вдвое ближе к месту назначения. В Чижеве 5 самолетов собрали и летчики перелетели на них в Замбров. Один аэроплан отправили вместе с обозом (еще при погрузке в эшелон в Варшаве у него сломался хвост). Командир отряда, раньше других достигший конечного пункта маршрута, с удивлением узнал, что там еще нет ни одной воинской части 15-го корпуса. Прибывший в Замбров обоз 15-го као разместился в казармах 4-й артбригады.

Вечером 25 июля удалось разыскать начальника штаба корпуса и доложить о прибытии. Вальницкий предупредил начальство, что аэропланы в отряде старые и не в состоянии совершать дальние разведки. До 30 июля летчики проводили пробные полеты. Было сшито два навеса - каждый на 2 аэроплана, два других аэроплана разместили в авиационной палатке системы Ульянина. На один из "Ньюпоров" поставили какую-то броню, от которой, однако, скоро пришлось отказаться, т.к. грузоподъемность моноплана сильно упала. 28 июля командующий 15-м армейским корпусом генерал Мартос устроил отряду смотр и остался доволен. Вечером 31 июля был получен приказ о выступлении к германской границе и на следующий день обоз вышел в напралении на Остров. Летчики перелетели туда на самолетах. Позже обоз 15-го као выдвинулся из Острова к Рожанам. Так шло продвижение отряда со штабом 15-го корпуса до подхода к границе.

Утром 6 августа 1914 г. летчики отряда получили от генерала Мартоса приказ разведать район Маков-Прасныш-Янов-Нейдебург. Разведку произвел военный поручик Машерек, однако генерал остался недоволен: пилот обнаружил только свои войска. С таким же результатом завершился вылет унтер-офицера Чистоклетова. Неудача была вызвана тем, что штаб корпуса не обозначил летчикам расположение наших частей, а определить принадлежность войск с большой высоты оказалось невозможно.

На следующий день летчики летали разбрасывать прокламации на немецком языке, а обоз отряда двинулся дальше со штабом корпуса. В последующие дни отряд производил разведку, доставляя ценные сведения для штаба. Так, 12 августа поручик Кульвинский, вылетев по маршруту Нейденбург-Хоэнштейн-Ваплиц, выяснил, что этот район покинут противником, укрепленные позиции и все дороги пусты. Ближайшие неприятельские войска были обнаружены далеко в тылу противника в районе Таненберга. На следующий день генерал Мартос поблагодарил авиаторов за ценные разведданные. В последующие дни летчики докладывали о беспорядочном отступлении противника. За первую половину августа отряд потерял два самолета: 6-го при посадке унтер-офицера Мениченко с наблюдателем подпоручиком Мамаевым "аэроплан наскочил на кусты, перевернулся и разбился" (экипаж отделался ушибами), а 15-го, также при взлете, разбил машину поручик Бирко.

13-й и 15-й армейские корпуса 2-й армии, почти не встречая сопротивления, значительно продвинулись на север и достигли Алленштейна. Фланги корпусов при этом оказались открытыми. Германское командование рассчитывало окружить их, нанеся главный удар по левому флангу русских в районе Сольдау.

15 августа в 13 часов отряд получил приказ командующего корпусом срочно отойти назад. Обоз уходил с большими трудностями: дороги были забиты отступающими войсками. Отрядный грузовик застрял в песках под Яновом, с ним остались поручик Машерек и 22 нижних чина. Почти все они попали позже в плен, Машерек был зачислен в списки без вести пропавших. При отступлении пришлось сжжечь один "Ньюпор", находившийся в ремонте в Нейденбурге. Мотор с этого самолета удалось вывезти. Из окружения выбрались 5 офицеров 15-го као, 4 унтер-офицера и 23 нижних чина. Было спасено 3 аэроплана, на которых перелетели поручики Котов, Кульвинский и Чехутов. Войска 13-го и 15-го корпусов попали в окружение в районе Комусинского леса. Командующий 2-й армией генерал Самсонов в ночь на 17 августа покончил с собой близ Виленберга. Так трагически завершилась Восточно-Прусская операция.

Во время отступления к германской границе 15-й као временно придали штабу 23-го армейского корпуса. Аэропланы летали на разведку и для установления связи с отступающими войками. 18 августа была установлена связь штаба 2-й армии с Волынским пехотным полком и конницей генерала Роппа. Подтянув силы, русским удалось остановить продвижение немцев и вернуть Нейденбург. 24 августа отряд получил приказ вернуться в Варшаву, куда летчики Кульвинский, Котов и Чехутов перелетели из Прасныша. На этом закончилось участие отряда в Восточно-Прусской операции.

На Северо-западном фронте

В конце августа летчики отряда были командированы из Варшавы в Москву и Петроград за новыми самолетами. 15-й као придали штабу 1-й армии и отправили сначала в Белосток в 3-ю воздухоплавательную роту, а затем в Брест-Литовск во 2-ю авиароту для пополнения авиационным имуществом и личным составом из нижних чинов. Затем отряд вернулся на Мокотово поле под Варшавой, где расположился для доукомплектования офицерами и самолетами. 15 октября 1914 г. вернулись штабс-капитан Вальницкий и поручик Чехутов с тремя новыми аэропланами. Это были монопланы "Ньюпор"-4 постройки московского завода "Дукс" (заводские номера 288, 291 и 301). 19 октября отряд в соотвествии с приказом по Северо-Западному фронту от 12.09.1914 г. "в составе четырех господ офицеров, 62 нижних чинов, 15 лошадей, 6 аэропланов Ньюпор, 5 легковых автомобилей и одного грузового прибыл в распоряжение штаба 1-й армии" .

С 25 октября начались боевые полеты на фронте по заданию штаба 1-й армии. Аэродром отряда находился в Млаве, летчики вели наблюдение в районе Нейденбург-Зольдау-Лаутенберг. В ноябре 1914 г отряд перебазировался в Сохачев для участия в лодзинской операции и проводил разведку в районе Лович-Янковице-Кернози-Осмолин. Интерес представляет боевой вылет 8 ноября, выполненный командиром отряда штабс-капитаном Вальницким для восстановления связи между 1-й и 2-й армиями. Во время полета над Брезинами "Ньюпор" подвергся обстрелу ружейным огнем и из-за повреждения в моторе Вальницкий вынужден был опуститься у деревни Стефаново. После приземеления летчик увидел приближающиеся немецкие цепи и скрылся с секретным пакетом в ближайшем лесу. Появление немцев для него было неожиданным: Вальницкий не знал, что противник прорвал фронт. Пробираясь пешком, на перекладных лошадях и автомобиле, штабс-капитан наконец достиг штаба 2-й армии в Лодзи и передал секретный пакет. Задание было выполнено - связь восстановлена. Немцы вскоре поспешно отступили, и Вальницкий, вернувшись в отряд, выехал на автомобиле с механиками на место своей вынужденной посадки, надеясь найти хотя бы остатки аппарата. Каково же было его удивление, когда он обнаружил свой аэроплан на месте посадки неиспорченным. Немцы оступали столь поспешно, что не успели сжечь русский самолет.

В середине ноября отряд был переведен в Блоне. Летать из-за погодных условий приходилось все реже. Даже в ясную погоду не всегда удавалось произвести разведку. Так 25 ноября штабс-капитан Вальницкий "по приказанию генерала Каульбарса поднялся на разведку. Сильный ветер не давал аэроплану двигаться вперед и бросал его вверх и вниз. В течение получаса аэроплан держался над Блоне и вынужден был спуститься" . До конца 1914 г. летчики 15-го као летали на разведку, бросали листовки и бомбы. 30 декабря поручик Бирко у фольварка Радзивилки сбросил две бомбы на змейковый аэростат.

Маневренная война уступила место позиционной, войска окапывались и возросло значение воздушной разведки, ставшей единственным средством получения данных о противнике. Начало января 1915 г. ознаменовалось, как было написано в журнале боевых действий отряда, "дурной погодой" . Низкая облачность и снег препятствовали какой бы то ни было летной деятельности. Ненастные дни использовали для чистки моторов.

С улучшением погоды работа возобновилась. С 5 по 15 января летчики отряда совершили 9 вылетов на разведку района Неборов-Болилов-Сохачев. Выполнение задания 6 января едва не закончилось плачевно для поручика Бирко. В тот день он в очередной раз летал бомбить место "парковки" змейкового аэростата у Радзивилки. Сброшенные бомбы "застряли в выбрасывательном аппарате и при посадке одна из них упала с высоты 150 м и взорвалась,... сильно качнув аппарат." Другая бомба упала с 30 м и взорваться не успела. Почти в каждый полет летчики брали пару бомб (больше "Ньюпор" просто не мог поднять). Ими атаковали артбатареи, биваки, железнодорожные станции.

Регулярные "визиты" русских летчиков в конце концов вывели из терпения немецкое командование. 27 января над аэродромом в местечке Блоне появилась большая (по тем временам) группа германских самолетов. Три "Альбатроса" и пять "Таубе" сбросили 18 бомб, но немецкие летчики бромбили с большой высоты и все боеприпасы упали на границе аэродрома.

В начале февраля отряд по распоряжению штаба 1-й армии передислоцировался сначала в Яблонну, а затем в Новогеоргиевск. Испортившаяся вскоре погода "отменила" полеты, которые возобновились лишь в 20-х числах месяца. В марте состоялось только 4 вылета на разведку.

29 марта немецкая авиация вновь напомнила о себе. Вот как это событие отражено в журнале боевых действий 15-го као: "Утром два аэроплана были приготовлены к полету, летчики, наблюдатели, механики и команда были на аэродроме. В 8 часов утра появились 12 неприятельских аппаратов и начали систематически бомбить аэродром. Имея целью разрушить "Ньюпоры", они проходя по несколько аппаратов в ряд, бросали бомбы одну за другой, так что они падали по линии. Было брошено около 150 бомб различного веса, после были обнаружены зажигательные среди неразорвавшихся... Когда бомбы начали рваться и, приближаясь к месту, где стояли наши аппараты, угрожать их безопасности, из укрытого места к аппаратам бросились вольноопределющийся Хренов и рядовой Кириченко. ...с опасностью для жизни они для спасения моторов, как самых ценных частей, окутали их имеющимися здесь же старыми палатками. Едва они успели это сделать и лечь на землю, как удачно брошенная бомба легла как раз между аппаратами и ея осколками были изрешечены крылья, моторы же завернутые в палатки остались целы. Палатка, в которой стоял аппарат начальника отряда, начала гореть и была пронизана тысячами осколков и камешков. Дневальный у палатки рядовой Процюк не сходил со своего поста все время бомбардировки и помогал Хренову и Кириченко заворачивать моторы" . Горящую палатку потушили, а немцы вскоре улетели. Все трое: Хренов, Кириченко и Процюк были представлены начальником отряда к Георгиевским Крестам.

В конце марта 1915 г. отряд с обозом перевели на новую стоянку в фольварк Муравко, откуда продолжал, если позволяла погода, выполнять вылеты на разведку и фотографирование неприятельских позиций. В это же время был получен трофейный "Альбатрос", на котором из Варшавы прилетел поручик Кульвинский.

В мае, помимо разведок, летчики отряда начинают вести корректирование артиллерийской стрельбы перед фронтом 1-го Сибирского корпуса. "Результаты отличные" - докладывают артиллеристы тяжелой батареи, и летчики получают благодарность от командующего армией.

С отступлением армии отряд переходит сначала в фольварк Луково, а затем - в Цеханов для погрузки в эшелон. При штабе 1-й армии остается лишь поручик Кульвинский со своим "Альбатросом". 15-й као, прибыв на станцию Кейданы, отправляется к новому месту дислокации в деревню Свиле в распоряжение штаба 37-го армейского корпуса.

По заданию этого штаба летчики вели разведку района Эйрагол-Ботигола-Россиены-Шидлово. 14 июня в отряд возвратился поручик Кульвинский с наблюдателем поручиком Рыбальченко. Командование 37-го корпуса потребовало передислокации отряда поближе к штабу и он переместился сначала в Датново, а затем в господский двор Потуша. 17 июня при очередном перелете пострадали от сильного ветра два летчика. Аэроплан Стародумова при спуске был опрокинут ветром и разбит, "а его самого выбросило на 10 сажен от аппарата в кусты, которые только и спасли его от смерти. Поручик Кульвинский при спуске попал в попутный ветер и при малом размере аэродрома поломал шасси и винт" .

Для выполнения особого задания - проведения разведки во время рейда конного отряда генерала Казнакова - отряд в конце июня перешел в распоряжение его штаба. Пилоты вели интенсивную разведку до 7 июля и за отличную работу получили благодарность от генерала Казнакова. Особенно удачной стал вылет поручика Кульвинского с наблюдателем поручиком Рыбальченко вечером 7 июля, когда они обнаружили наступление пехотного полка и частей кавалерии немцев на отряд генерала Казнакова, а также подход новых неприятельских сил численностью не менее дивизии. Эти сведения были подтверждены и другими летчиками отряда и своевременно сообщены в штаб.

8 июля отряд перелетел в господский двор Забелишки, а через день - в Вилькомир. Ситуация осложнилась: противник прорвал фронт и обошел 37-й армейский корпус с флангов, связь нарушилась. Для ее восстановления вылетели поручик Бирко с наблюдателем прапорщиком Надежиным. Мероприятие оказалось опасным, т.к. с воздуха трудно было определить принадлежность войск. Пришлось пользоваться методом проб и ошибок: "... в Новополе нашими летчиками были обнаружены войска и они стали планировать, но пехота рассыпалась и стала сильно обстреливать аппарат. Бирко быстро включил мотор и под градом пуль вышел из зоны огня противника. Летчики спустились у Нового Места, но наши артиллеристы не могли указать где штаб корпуса. Пролетая над деревней Новошаны на высоте 80 м увидели мачту беспроволочного телеграфа и спустились, там и оказался штаб 37 армейского корпуса" . За спасение 37-го корпуса от полного окружения и установление связи со штабом армии оба офицера были представлены к ордену Св. Георгия 4-й степени.

К середине лета отряд лишился почти всех самолетов из-за поломок и неисправностей. Летать можно было лишь на трофейном "Альбатросе", мотор которого требовал чистки. В этих условиях командование разрешило отряду отойти в тыл и в Двинске сдать моторы и поврежденные "Ньюпоры". По заданию штаба Кульвинский еще некоторое время продолжал летать на своем "Альбатросе № 609", но потом и он убыл в тыл.

С 13 июля по 29 августа 15-й као находился на отдыхе в Пскове, здесь поврежденные аппараты сдали в ремонт. Большинство офицеров отправилось в командировки на переучивание или за новыми аппаратами. В августе и сентябре фактически летал только Кульвинский на "Альбатросе" - единственной боеспособной машине отряда. 22 августа он и наблюдатель прапорщик Бобров сбросили 6 бомб (две пудовых и четыре 27-фунтовых) на немецкий аэродром у г. дв. Вокшаны. Экипаж отметил, что 4 бомбы снесло ветром, одна взорвалась между палатками, другая - в группе автомобилей. 31 августа отряд переместился в имение Червоны. 11 сентября Кульвинский обнаружил обозную колонну в Лынтунах. Снизившись, он обстрелял противника из пулемета, о попаданиях с высоты судить было трудно, но "порядок в колонне сильно нарушился" .

Ресурсы части были окончательно исчерпаны к 1 октября. Командир отряда доклыдывал: "исправных аппаратов нет" . Последний аэроплан ("Альбатрос") сдали в мастерскую 7-й авиароты. 20 октября, огласно предписанию штаба 5-й армии, отряд отбыл в Псков в распоряжение командира 7-й авиароты, где получил пополнение личным составом и аэропланами (опять устаревшие монопланы "Ньюпор" заводов Щетинина и "Дукс"!).

На Северном фронте

1 ноября 1915 г. 15-й као вошел в состав вновь сформированного 5-го авиадивизиона и поступил в распоряжение штаба 29-го армейского корпуса 5-й армии. Отряд перелетел в Двинск, откуда летчики возобновили боевую работу. В ноябре авиаторы столкнулись с новой проблемой: "в течение месяца на аэропланах произошло 3 пожара на земле и один в воздухе" . 22 ноября при наборе высоты на "Ньюпоре" младшего унтер-офицера Хмельницкого произошло несколько взрывов в картере, "причем горящие газы, выбрасываемые из картера, воспламенили бензин, протекающий из неплотно притертого тройника, и пламя охватило бензинопровод. Летчик стал планировать, сел вблизи деревни Строп, повредив колесо. После спуска... пламя было забросано снегом" . В тот же день при запуске мотора на "Ньюпоре" младшего унтер-офицера Гудкова загорелись из-за избытка горючей смеси цилиндры мотора. Пламя перекинулось внутрь аппарата и распространилось по всей кабине, грозя взорвать бензобаки. Самоотверженными усилиями механиков пожар был потушен, обгорели пропеллер и войлочная обшивка маслянного и бензинового баков.

13 декабря отряд по приказу штаба 5-й армии был переведен из Двинска в Крейцбург в распоряжение штаба 28-го армейского корпуса. Здесь уже находился аэродром 33 као. Для 15-го као выбрали аэродром у имения барона Корфа, но его малые размеры не устроили летчиков и они пользовались аэродромом 33-го отряда. До конца года летать не пришлось: мешали дожди, туманы и низкая облачность.

Лишь с наступлением морозов в начале января 1916 г. 15-й као возобновил боевую работу. "Ньюпоры" установили на лыжи. Летали немного - в январе-феврале летчики совершили около 20 вылетов на разведку. В этот период отряд пополнился монопланом "Депердюссен" и еще одним трофейным "Альбатросом". Явно устаревшая техника требовала замены и командир 5-го авиадивизиона после осмотра матчасти 15-го као вынужден был донести вышестоящему начальству, что "Ньюпоры" заводов Щетинина и "Дукс" "пригодны лишь для коротких разведок, остальные работают плохо, высоты не берут, пригодны лишь для полетов связи" . Относительно других аппаратов пришлось зафиксировать: "за изношенностью к боевым полетам непригоден" . К сожалению, русским летчикам обычно приходилось летать на всем, что могло еще хоть как-то подниматься в воздух.

10 марта был потерян "Депердюссен": вылетевшие на нем летчик старший унтер-офицер Хмельницкий и ефрейтор Надежин совершили вынужденную посадку по возвращении из разведки. Мотор заглох недалеко от линии фронта и пришлось планировать. С трудом дотянули до своих и сели в редколесье между первой и второй линиями русских окопов. При посадке аппарат был разбит, но летчики уцелели. Прапорщику Можжевитинову, обучавшемуся полетам на "Ньюпоре", повезло меньше: 15 марта при взлете аэроплан "скользнул на крыло" и разбился. Итог печален: прапорщик погиб, а начальством тут же было "циркулярно запрещено учить полетам при отрядах" .

Прошло чуть больше месяца и отряд вновь понес потерю: 28 апреля при перелете на новое место базирования разбились насмерть на "Ньюпоре"-4 (зав. № 347) летчик из вольнопределяющихся старший унтер-офицер Николай Стогов и летевший с ним механик.

Выдающимся событием стал дальний разведывательный полет 13 апреля 1916 г. штабс-капитана Кульвинского и наблюдателя подъесаула Бойкова на "Альбатросе" №609, продлившийся 6 ч 35 мин (обычный боевой вылет занимал 2-3 часа). Другим событием, достойным внимания, явилась воздушная охрана смотра войск Главнокомандующим армиями фронта 15 апреля. Были подняты все исправные аппараты отряда, но неприятельские самолеты не появлялись.

В апреле 1916 г. на вооружении отряда находились аэропланы разных систем: три "Ньюпора"-4, один "Депердюссен", два трофейных "Альбатроса" и новый "Вуазен" французской постройки. Столь "разношерстная" компания, где типы резко отличались друг от друга по летным и эксплутационным данным, приносила немало хлопот и летчикам, и механикам. Особенно поражает наличие таких "динозавров", как монопланы "Ньюпор", на которых летчики совершали боевые вылеты уже второй год войны.

Этот тип, состоявший на вооружении отряда с момента его формирования, к 1916 г. безнадежно устарел, но продолжал использоваться для боевых полетов. Столкновение с воздушном противником на таком аэроплане оставляло мало шансов на успех. 13 мая летчик старший унтер-офицер Струсевич и наблюдатель хорунжий Королев вылетели на "Ньюпоре"-4 завода "Дукс" (№ 480) на разведку и при возвращении встретили немецкий "Альбатрос", экипаж которого, увидев столь легкую добычу, устремился наперерез. Одновременно наши летчики были атакованы другим "Альбатросом". Ничего не оставалось делать, как резко снижаясь, вернуться на аэродром. Противник преследовал "Ньюпор" до линии фронта.

В начале лета произошло долгожданное перевооружение: вместо устаревших и изношенных "Ньюпоров" отряд получил новенькие "Вуазены", оснащенные пулеметами и "бомбометами" (устройство для подвески и сброса боеприпасов). Летний период всегда отличался интенсивностью работы авиации и лето 1916 г. не стало исключением: одно за другим следовали задания на разведку, фотографирование, бомбометание, корректировку артогня и т.д. В июне, пока шло получение и освоение новых самолетов, вылетов было немного - всего 11. Потом интенсивность боевой работы увеличилась. В августе четыре летчика отряда совершили 36 полетов общей продолжительностью 54 ч. Произошли изменения и в личном составе: в начале июня уехал к месту новой службы командир отряда штабс-капитан Вальницкий, а на его место был назначен штабс-капитан Кульвинский, служивший в 15-м као с начала войны.

С 28 апреля по 23 июля 1916 г. летчики 15-го као обслуживали штаб 14-го армейского корпуса, входившего в состав 5-й армии. С конца июля корпус был переведен в состав 1-й армии Северного фронта, а 15-й као - в состав 1-го авиадивизиона. Аэродром отряда находился в деревне Замошье - захолустном "медвежьем углу", где личный состав отряда с трудом разместился в нескольких избах, остальные были уже заняты связистами, артиллеристами и тыловиками. Первые полеты показали, что аэродром мал и его надо расширять, но этому мешала телеграфная линия. Командир отряда Кульвинский не раз обращался с просьбой к командованию переместить эту линию под землю, т.к. она мешала нормальной работе летчиков. Парадоксально, но в краю озер, где оказался 15-й као, не хватало воды: колодцев с питьевой водой в Замошье не было. Местные жители брали воду из ближайших озер, вода в которых из-за загрязнения нечистотами в прифронтовой полосе была опасна для потребления и пригодна лишь для технических нужд. Кульвинский просил командира авиадивизиона установить пять Нордовских колодцев для обеспечения отряда нормальной водой.

В конце июля отряд получил "Ньюпор"-10, наблюдатель которого был вооружен пулеметом. Самолет отличался хорошими летными данными (для своего времени) и использовался не только для разведки, но и для для охраны "Вуазенов" отряда во время боевых полетов в тыл противника. 11 сентября 1916 г. произошло несколько воздушных боев (небольшие стычки с немецкими летчиками происходили и раньше). Вечером вылетали на разведку и бомбометание старший унтер-офицер Хмельницкий с наблюдателем поручиком Волкогоновым на "Вуазене", их охраняли на "Ньюпоре" (называемом в донесениях "бимонопланом") командир отряда Кульвинский и наблюдатель есаул Бойков. У озера Боле "Вуазен" подвергся атаке немецкого "Альбатроса". Кульвинский и Бойков устремились наперерез противнику. "Альбатрос, заметив бимоноплан, сначала повернул назад, а затем круто повернул направо и пошел на нас" - сообщал позже в рапорте Кульвинский. "Взаимно был открыт огонь. Спустя несколько мгновений Альбатрос с поворотом направо пошел круто вниз. Пикируя за ним, продолжали стрельбу. Таким образом прошли вниз 700 м. Альбатрос, не меняя направления и угла, круто спикировал в район деревни Возгелянцы. Всего было выпущено 160 патронов, причем немцы отсреливались разрывными пулями, которые рвались в воздухе подобно шрапнели" .

В тот же день состоялся еще один бой. Прапорщик Горбунов с наблюдателем поручиком Кирштейном вылетели на "Вуазене". Во время разведки их атаковал немецкий "Альбатрос". Противники сходились на дистанцию до 50 м. После обмена очередями "Альбатрос резко наклонился налево и перешел в пикирование, на момент выровнялся и затем перешел в штопор. Во время боя противник стрелял разрывными пулями. В Вуазене после посадки было обнаружено 20 пробоин. Бой происходил над северной окраиной озера Опиварца" .

14 сентября летчики выполняли ответственное задание - воздушную охрану места смотра войск фронта в районе Браслав. Смотр устроил Великий Князь Борис Владимирович. Противник в воздухе не появлялся.

В октябре боевых вылетов из-за плохой погоды было мало, поэтому часто в донесениях летчики писали: "фотографированию позиций мешала низкая облачность", "разведка не выполнена из-за плохой погоды" и т.д. В свободное от полетов время приводили в порядок хозяйство отряда, состоявшее из разных отделов: моторного, взрывчатых веществ (патроны, бомбы, взрыватели), столярного, кузнечного, автомобильного, слесарного, фотографического, радиотелеграфного, аэрологического, резинового (камеры, шланги), электрического (батареи, лампы) и малярного.

В ноябре 1916 г. на фронте наступило затишье и боевых вылетов 15-й као не совершал. В это время были получены самолетные радиотелеграфные станции и другое оборудование для организации радиосвязи при корректировании огня артиллерии. Раньше для этого использовали различные дымовые сигналы и определенные маневры в воздухе, что затягивало корректирование и делало малоэффективной связь с артиллеристами, а при плохой видимости работа становилась невозможной. На "Вуазенах" установили английские радиопередатчики типа "Стерлинг", в кабине у наблюдателя имелся телеграфный ключ, при помощи которого азбукой Морзе передавались условные сигналы на наземную радиостанцию.

Экипажи отряда летали на пробное корректирование, определяя дальность и эффективность действия передатчика и обучаясь новой специальности. Обычно максимальная дальность действия такого передатчика не превышала 25 верст, передаче часто мешали атмосферные помехи. Настройка техники в воздухе требовала от наблюдателя хорошего знания и опыта, длина волны регулировалась не только вращением ручки настройки, но и длиной антенны. В качестве последней использовались проволочные растяжки коробки крыльев и хвостовой фермы "Вуазена". Приемник типа "К.С.Т." размещался, как правило, у командного пункта артбатареи, где устанавливалась радиомачта типа "Фаянс" высотой 13.5 м.

В конце ноября отряд получил из прожекторной роты 8-го саперного батальона 14-го армейского корпуса прожекторную станцию для обеспечния ночных полетов и посадки на аэродром в темное время суток. Прожектор диаметром 40 см, динамо-машину и другое "хозяйство" сопровождали 10 нижних чинов и 6 лошадей, взятые на довольствие в отряд. Короткие дни на севере оставляли мало времени для дневной разведки и летчики часто возвращались на аэродром в сумерках. Костры и прожектор помогали совершить посадку. Ночные налеты совершал и противник, для его обнаружения прожектор также был не лишним.

Последний год войны

В январе 1917 г. летчики 15-й као совершили лишь несколько боевых вылетов: из-за плохой работы моторов в мороз не удалось выполнить многие задания. Так, 5 января на разведку и фотографирование позиций вылетели на "Вуазене" старший унтер-офицер Кобзев с наблюдателем поручиком Волкогоном. Однако на высоте 1500 м замерзло масло и экипажу пришлось вернуться.

1 февраля при 15-м као была открыта школа для офицеров-артиллеристов, где готовили авиационных наблюдателей. Обучение включало в себя не только теоретическую подготовку, но и практические полеты на корректирование огня артиллерии при помощи радиотелеграфа. С февраля по апрель обучение в 15-м као прошло несколько десятков офицеров артиллерийских частей Северного фронта. В этот период зимнего затишья на фронте резко упала активность авиации обеих сторон. Боевых полетов летчики 15-го као почти не совершали: только 7 полетов в январе. В конце февраля отряд получил четыре новых разведчика "Лебедь"-12. Небольшое оживление боевой работы отмечено в феврале - 7 летчиков отряда совершили за этот период 37 полетов. 5 февраля отряд вошел в подчинение штабу 37-го армейского корпуса, а с апреля перебрался из Замошья на аэродром Дуниловичи в распоряжение штаба 15-го армейского корпуса Западного фронта.

В апреле в отряд поступил истребитель "Ньюпор"-21, на котором стал летать подпоручик Горбунов. Его боевая работа была отмечена командиром отряда в представлении к ордену Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом: "Подпоручик Горбунов ... неуклонно выполнял задачи по охране самолетов, производивших разведку и корректирование. Своей энергией и способностью быстро оценивать обстановку ... Горбунов способствовал в полной мере спокойному выполнению боевой задачи, возложенной на указанные самолеты. Неоднократные боевые столкновения ... всегда являлись показателем высокой доблести его и торжества Русской авиации" .

Весной 1917 г. в 15-м као организационно оформились: разведывательное отделение (так называемое "ядро" отряда), летчики которого летали на самолетах "Лебедь"-12 и "Фарман"-30, артиллерийское, осуществлявшее корректировку огня артиллерии на самолетах "Вуазен" и истребительное (самолеты "Ньюпор"-10 и -21), предназначенное для сопровождения и охраны самолетов первых двух отделений.

Летчики отряда активно участвовали в летних операциях на Западном фронте, выполняя обычные задачи - разведку, фотографирование, корректировку. Особенностью боевой работы этого периода стала резкая активизация авиации противника - немецкие летчики вели разведку в тылу нашей армии и всячески препятствовали действиям наших авиаторов.

Июньское наступление русских войск на Юго-Западном, Западном и Румынском фронтах провалилось, но вины летчиков в этом не было. Они честно выполнили свой долг. В работе летчиков 15-го као летом 1917 г. из множества боевых эпизодов можно выделить несколько. 5 июня на бомбардировку летали на "Вуазене" прапорщик Хмельницкий с наблюдателем ефрейтором Курляндом. Они сбросили на железнодорожную станцию Годутишки 7 зажигательных и 2 осколочных бомбы. Было замечно 5 очагов пожара в районе железнодорожных складов. Самолет подвергся сильному обстрелу, осколки шрапнели пробили радиатор и расщепили винт. Экипажу пришлось планировать к своим позициям на малых оборотах. Летавший на разведку вечером того же дня прапорщик Горбунов сообщил о сильных пожарах в Годутишках. По словам бежавших 21 июня из германского плена двух рядовых 26-го Сибирского стрелкового полка, пожары уничтожили большое количество оружия и снаряжения, остатки целыми поездами отправляли в Германию как негодные.

17 июня подпоручик Горбунов сбил самолет противника. Наш летчик вылетел на истребителе "Ньюпор"-21 (N2245) для охраны корректирующего артогонь "Вуазена". Когда над линией фронта на "Вуазен" напали два "Альбатроса", Горбунов "атаковал ближайшего и с дистанции 100 м выпустил очередь. Немец, отстреливающийся все время атаки, стал планировать. ... заняв выгодное положение, подошел ближе и в упор выпустил еще две очереди, кончив обойму в 47 патронов. Немецкий самолет взмыл кверху, скользнул на крыло и стал падать вертикально вниз. Сбитый аппарат упал в полутора верстах от неприятельских позиций и был обстрелян нашей артиллерией" . Хотя вражеский аэроплан упал на территории противника, победу Горбунова видели и подтвердили многие - артиллеристы, пехотинцы и летчики, летавшие в районе боя (позже было представлено 9 свидетельских показаний). За этот успех подпоручик Горбунов был представлен к ордену Св.Георгия 4-й степени.

3 августа подпоручик Константинов с наблюдателем подпоручиком Вихляевым вылетели по заданию штаба 15-го армейского корпуса на разведку и бомбометание на самолете "Фарман"-30 (№ 305). При возвращении они "были атакованы немецким двухместным истребителем в районе местечка Поставы. Несмотря на лучшие боевые качества неприятельского самолета, подпоручик Константинов принял бой и атаковал неприятеля. При пятом сближении с противником Константинов был ранен разрывной пулей в плечевую часть правой руки. Несмотря на тяжелое ранение, летчик продолжал вести бой и еще несколько раз атаковывал противника. Когда были израсходованы все патроны, принужден был прекратить бой. ... вследствии тяжелого ранения не смог довести аппарат на свой аэродром в Дуниловичи и спустился на аэродром артиллерийского отделения в деревню Липовку. Несмотря на большую потерю крови, довел аппарат на аэродром и сделал благополучно посадку, почти теряя сознание" . Раненого летчика доставили в ближайший лазарет, раны были тяжелыми: входное отверстие диаметром 2 см, сзади рваная рана 5 на 9 см с большими повреждениями тканей и сильным кровотечением. Подпоручик Константинов был представлен за этот бой к Георгиевскому Оружию, а общее собрание солдат 15-го као постановило наградить его солдатским Георгиевским Крестом 4-й степени с лавровой веткой на ленте. Последняя награда - награждение офицеров солдатскими Георгиевскими Крестами по постановлению общих собраний частей - была особой формой отличия, утвержденной Временным правительством 26 июня 1917 г.

Успешная работа 15-го као неоднократно отмечалась в приказах командования. Так, в приказе по 15-му армейскому корпусу № 171 от 30 июля 1917 г. сообщалось: "Отмечая энергичную и отважную работу наших летчиков, благодарю командира 15 корпусного авиаотряда подъесаула Бойкова, прапорщика Горбунова и всех летчиков - участников налетов за смелую и успешную работу в борьбе с противником, превосходящим количеством аэропланов и более современной их конструкцией" .

Осенью 1917 г. летчики 15-го корпусного, несмотря на расширяющийся хаос и развал русского фронта, не ослабляли накала боевой работы. Так, среди четырех отрядов, входящих в состав 3-го авиадивизиона, семь летчиков 15-го као совершили больше всего боевых полетов - 58 и имели наибольший налет по времени - 112 ч 47 мин. В середине октября 15-й отряд был введен в состав 12-го авиадивизиона Северного фронта. С началом ненастных дней летать стали реже. Другой причиной свертывания летной работы стало разложение частей армии, коснувшееся и 15-го као. Солдатские митинги и собрания шли почти непрерывно, "большевистская зараза" быстро распространялась в полуграмотной серой массе. Разумеется, в итоге решили все поделить и растащить: самолеты, моторы, автомобили и др. Особенно настаивали на этом украинцы, обособилившиеся по национальному признаку. При 15-м као был "вiдряду единогласно обiбран голова Украiнского гуртка летун М.Головатенко" .

О нормальной работе более нечего было и думать. В журнале боевых действий с ноября 1917 г. повторялась одна запись: "Полеты вследствие неблагоприятной погоды и перемирия не производились" . В декабре большевики упразднили все чины, ордена и боевые отличия. В отряд вернули представление к ордену Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом на прапорщика Стародумова, к которому он был представлен за боевые разведки с мая по сентябрь 1917 г.

16 ноября военные летчики 15-го као штабс-капитан Стефановский и поручик Горбунов были арестованы и брошены в городскую тюрьму в камеру уголовников: они посмели идти против новой власти в лице прапорщика Чарина. Этот субьект, ставший председателем Военно-революционного комитета одной из частей, реквизировал приглянувшийся ему отрядный автомобиль "Тальбот". Летчики, увидев свой автомобиль у гостиницы "Боярский двор", велели привести его к своей квартире, чтобы потом доставить в отряд. Расправа не заставила себя долго ждать: в 3 часа дня взбешенный Чарин с взводом вооруженных солдат окружил дом, где снимали квартиру офицеры отряда, и арестовал их. Командиру отряда военному летчику есаулу Бойкову с трудом удалось освободить заслуженных боевых офицеров. Так закладывались предпосылки к грядущей Гражданской войне.

17 декабря на общем собрании солдат 15-го као новым командиром был выбран Н.Н.Стародумов. Он начинал свой путь в авиации мотористом, окончил Севастопольскую авиашколу, а в 15-м као начал службу летчиком из нижних чинов. За боевые отличия получил чин прапорщика и звание "военного летчика". Был награжден двумя солдатскими Георгиевскими Крестами и двумя офицерскими орденами, к концу 1917 г. дослужился до чина поручика. Однако и он ничего не мог уже сделать. К концу 1917 года 15-й као как боеспособная часть перестал существовать: из 10 самолетов отряда исправных осталось только два, большинство летчиков-офицеров разбежалось, опасаясь расправы, поддерживать дисциплину среди солдат, отказывающихся продолжать службу, было невозможно.

Еще недавно 15-й корпусной авиаотряд был полноценной боевой частью российского Военно-Воздушного флота, где летное братство объедняло всех: сына надворного советника, дворянина капитана Кульвинского, сына уфимского мещанина поручика Горбунова, сына потомственного гражданина г. Риги корнета Кирштейна, сына крестьянина Седлецкой губернии поручика Бирко и многих других. Православные и католики (Бирко и Кульвинский), лютеране и старообрядцы (Кирштейн и Чехутов), потомственные дворяне, мещане и крестьяне (Вальницкий,Горбунов и Котов) - все они, независимо от веры и сословия, защищали небо России на фронтах первой мировой. Эпоха, а с ней и история 15-го корпусного, закончилась...